Борьба за русскую копейку

29 мая 2013

Клад, о котором пойдет речь, как и многие другие клады, был найден случайно. Археологические работы на одном из участков Гостиного двора подходили к концу, когда штык лопаты, расчищающий «материк» вдруг задел металлический предмет. Это была медная миска, служащая крышкой такому же кувшину. Он был наполнен серебряной посудой (несколько стаканов, чаш и чарка), европейскими талерами и тысячами русских монет-«чашуек» XVI-XVII вв.

Возобновившиеся раскопки привели к блестящему результату. Очередной находкой оказался забитый деревянной пробкой белоглиняный кувшин, в котором, кроме серебряной посуды и нескольких талеров, русских «чашуек» было в несколько раз больше, чем в медном.
Борьба за русскую копейку

Этот клад можно назвать сенсационным. Подобных кладов и по составу и по количеству содержимого современная нумизматика еще не знала. Как бы ни высока была степень случайности, все же находка клада именно на территории Старого Гостиного двора была «запрограммированной». Китай-город в Москве оказался местом «кладезным». На этот район столицы приходится с десяток случаев кладовых находок. Причем, что важно, в большинстве своем не простых кладов, насчитывающие десятки или сотни монет, а кладов-гигантов, исчисляющихся тысячами и десятками тысяч экземпляров.

Китай-город — главное «торжище» Москвы. В XVI — XVII вв. здесь размещаются Торговые каменные ряды, Гостиный двор, который неоднократно перестраивается в 40-е и 60-е гг. XVII века, городская Таможня и другие учреждения торгово-финансового характера. Все свободное пространство на Красной площади, от Водяных до Неглинных ворот, было заполнено торговыми лавками, которые стояли и вдоль прилегающих к площади улиц, и на уличных «крестцах» (перекрестках).

Найденные в этом месте клады стали наглядным подтверждением особой значимости Китай-города в жизни средневековой Москвы. Клады действительно поражают своими размерами. Один из них, найденный на Ильинке, в Теплых рядах, состоял из 22 тысяч монет, содержащихся в двух кувшинах. Другой, обнаруженный чуть позднее, при строительстве будущего ГУМа, насчитывал 4820 монет. В Спасских воротах Кремля нашли клад в 35 тысяч экземпляров. Есть сведения, что на Красной площади был найден еще один клад, но размеры его остались неизвестными. Эту картину дополняет клад испанских и испано-американских монет XVI — XVII в., сокрытый также в Китай-городе, в Ипатьевском переулке. Он включал более 3-х тысяч 8-ми, 4-х, 2-х реаловых монет — наиболее качественное сырье для денежных дворов. Клад с Гостиного двора по своим размерам перекрывал все предыдущие клады вместе взятые.

Кому же принадлежали эти «несметные» сокровища.? По какой причине они были сокрыты на Гостином дворе? Такие и подобные вопросы взволновали многих. В устных беседах по этому поводу, которые слышал и в которых участвовал сам автор, в совместных публикациях археолога А.Г. Векслера и нумизмата А.С. Мельниковой было высказано не одно мнение. Однако, все сходились в одном — содержимое кувшинов предназначалось для плавильных тиглей на Денежном дворе. Об этом говорил сам состав клада: серебряная посуда, западноевропейские талеры, русские деньги, все это — сырьевая база русского денежного производства.

До начала XVIII в. Россия не занималась добычей своих природных запасов серебра, поэтому для чеканки монет использовались серебряный лом или ветош и иностранная монета, которая ввозилась в страну как товар. Ею же купцы-иноземцы оплачивали таможенные пошлины. С пограничных и внутренних таможен партии талеров поступали в дворцовые ведомства, чаще В Серебряный приказ и на Денежный двор (с 1627 г.в Русском государстве денежный двор действовал только в Москве). Если использование серебряного лома и талеров, как сырьевого источника, в денежном производстве в XVI — XVII вв. было делом обычным, то применение в таком качестве русских копеек в первой половине XVII в. было еще новостью. После Смуты начала XVII в. в денежном обращении, производстве и быту возникли такие понятия, отразившиеся и в памятниках законодательства, как «старые денги» или «денги старого дела» и «новые денги». Основным отличительным признаком таких денег была разница в весе. «Старые денги» были тяжелее. Чеканились они по 3-х рублевой стопе. Из гривенки в 204,756 г выходило 300 копеек по 0,68 г каждая. После Смуты вес копейки был снижен до 0,51 г (400 копеек из гривенки), что и предопределило такое деление денежной массы. Понижение веса копейки в XVII в. продолжалось и далее. К концу царствования Михаила Федоровича весовая норма каждой из них равнялась 0,45 г. Затем появляется еще более существенное различие. После 1626 г. на денежном дворе переходят к чеканке копеек по «ефимочной пробе» («ефимок» — талер).

Одним из важных показателей добротности русской копейки была высокопробность. Серебро на денежных дворах проходило специальную очистку, освобождалось от примесей и только после этого шло на чеканку монет. Затем от этой операции отказались, и «новая» копейка утратила свою прежнюю ценность. От того в кладах XVII в. часто встречаются монеты с зеленым налетом — признаком неочищенного серебра.

Подобные перемены заметно отразились на положении «старой» копейки. В указном порядке ее не изъяли из обращения, и она стала объектом настоящей «облавы». За «старыми денгами» охотились Казна, русское и иноземное купечество и сметливый, быстро входящий в курс дела, обыватель. По стране расходились грозные царские указы: «И мы указали во все городех всяким людям заказ учинить крепкой, чтоб никакие люди немецким людям и всяким иноземцам денег старого дела на товары их, и на новые денги, и на ефимки не меняли и не продавали. А у ково будет старые денги, и те б люди привозили их к Москве, к денежному делу.. а за те старые денги указали мы давать на Москве из нашеи казны новые денги с наддачею».

По расчетам московских финансистов выходило, что за 100 рублей «старыми денгами». Казна должна была выплачивать 110 рублей «новыми». Перечеканка тяжелых «старых» копеек на «новые» пониженного веса сулила Казне немалые выгоды. Однако казенные доходы оказались под угрозой. Старая русская добротная копейка своими достоинствами привлекала и иноземцев. Вывоз таких копеек за границу тоже обещал большую выгоду. В Европе в основном обращались монеты «талеровой пробы», то есть не чистого серебра, и высокопробная копейка могла стать прекрасным источником их пополнения.

Чтобы окончательно монополизировать право распоряжаться «старыми денгами», Казна предприняла еще один шаг. По существующему ранее правилу сдавать серебро на денежные дворы для перечеканки его в монету могли как Казна, так и частные лица. Последним нужно было только оплатить услуги денежных мастеров и государеву пошлину. Для того, чтобы избежать конкуренции в получении доходов, Казна отменяет право частных заказов и берет перечеканку монет под свой полный контроль. Теперь между заказчиком и денежным двором вставало государственное учреждение, подчиненное Приказу Большой Казны, которое и занималось обменом старых копеек на новые. Новые правила отразились и на местоположении Московского денежного двора. Когда-то в Москве их работало два. Один размещался на Варварке у Гостиного двора, другой был открыт в Кремле, на заднем царском дворе. Двор на Варварке около 1626 г. был закрыт. Судьба Кремлевского денежного двора после Смуты особенно не ясна. Но в 20-е — 30-е годы, если судить по источникам, он заработал опять. Территория его была заметно расширена за счет Годуновских палат. В силу местоположения в пределах дворцового комплекса доступ к нему был крайне ограничен, а это означало резкое сокращение частных заказов.

Столь пространный экскурс в тонкости финансовой политики русского правительства XVII века важен потому, что значительная доля (около 90%) «чашуек» в кладе принадлежит как раз «старым копейкам», высокопробным и полновесным. Они чеканились от имени Ивана Грозного, Федора Ивановича, Бориса Годунова, Василия Шуйского, Владислава Жигимонтовича и Михаила Федоровича, примерно до 20-х гг. XVII в. Более поздние копейки в кладе крайне редки.

Клад имеет еще одну особенность. В отличие от большинства русских денежных кладов, он датируется по западноевропейской монете — талеру польского короля Владислава Сигизмундовича (того самого королевича Владислава, формально занимавшего царский престол в 1610-1612 гг.), который был отчекенен в 1640 г. С учетом ремени, за которое прошла монета от Денежного двора до клада, можно сказать, что клад был сокрыт в самом конце правления царя Михаила Федоровича в начале 40-х годов XVII века,. Можно так же с полной уверенностью сказать, что клад с Гостиного двора является памятником и очевидцем борьбы за тяжелую русскую копейку на денежном рынке страны. А неизвестный владелец его искал немало выгод от реализации значительной массы старых денег.

Обратимся к месту находки клада. Что может рассказать его топография? Клад был найден на Старом Гостином дворе. Современное его здание было построено на рубеже XVIII — XIX вв. по проекту Дж. Кваренги. Сейчас оно занимает всю территорию прежнего Гостиного двора, какую он приобрел в предшествующее время. Во второй половине XVII в. Гостиный двор занимал пространство между Варваркой и Ильинкой, почти близкое к современному. Еще во второй четверти того же столетия северо-западный его угол относился к дворовому владению боярина Юрия Яншеевича Сулешева. Последний умер в 1643 г. бездетным, и двор по этой причине и по установленному правилу был отписан в Казну. Размещение на территории выморочного двора особого казенного «обменного пункта» по сбору «сарых денег» неисключено. Место для него было вполне удачным: центр города, торговое место, под боком стоит Гостиный двор. Но есть ли уверенность в том, что клад был сокрыт уже в казенном учреждении, а не ранее? Считается, что «младшая» монета в кладе — талер «1640». Однако в кладе есть и более поздние монеты, русские.

1643-1645 гг. — наименее изученный период в истории России. Лишь десять лет назад был заключен унизительный для России Полянский мир с Польшей. В стране финансовые и налоговые трудности. Правительство умирающего Михаила Федоровича не в состоянии справится с ситуацией. Необходимость перемен очевидна. Смена царя на престоле обещала и смену должностных лиц, многие из которых кормились приказным делопроизводством. Появившаяся неуверенность в завтрашнем дне заставляла думать о будущем. Интересно, что все крупные клады этой части Китай-города, хотя и имеют разные даты сокрытия, но все же относятся к одному периоду, к 40-60-м годам XVII в., к самому разгару «Бунташного века», когда у многих было немало причин прятать разными путями нажитое состояние.

Это время можно соотнести со стратиграфией находки. Клад был найден под полом сгоревшего сруба. Пожар нарушил чью-то деятельность, а может и скрыл чьи-то помыслы. Сосуды стояли закупоренными и подготовленными к отправке на Денежный двор или к длительному хранению. Быть может, оставшуюся под полом часть вовсе решили не отправлять, а утаить. Можно задаться вопросом, если клад был казенным и о нем знал не один человек, то почему совместными усилиями он не был извлечен на поверхность? Однозначно ответить на этот вопрос нельзя. Ведь невостребованным оказался не только этот клад. В Спасских воротах Московского Кремля каким-то образом сокрыли 35 тысяч монет, и не вернулись за ними. Быть может оставили до лучших времен. Сегодня, когда мало еще известно о годах «бунташного»XVII в., о мотивах невостребованности клада с Гостиного двора можно только догадываться.

Этот клад, как и многие другие, еще ждет своей разгадки. Он ждет исследователей.

С. Таценко, 2002 г.

Также читайте:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *