Атрибуция и экспертиза

31 мая 2013

Непосредственным толчком к написанию данной статьи послужила конференция, происходившая в Третьяковской галерее с 31 мая по 2 июня 1995 г., тема которой соответствовала первой части названия статьи. Своей задачей автор считает дать дефиниции и комментарий к основным понятиям, отраженным в названии статьи и сформулировать конкретные предложения по разработке и интеграции компьютерных систем, без широкого развития которых невозможен прогресс в этой области. Конкретные работы, проводимые с непосредственным участием автора, отражены в ряде публикаций. В последней из них «Мультимедиа в художественных музеях» (Компьютер-пресс 2/95) рассматриваются некоторые аспекты автоматизации атрибуции. Сегодня наша страна переживает особое время с точки зрения развития рынка антиквариата. Здесь нет ничего удивительного, ибо в эпоху социальных потрясений ценности меняют своих владельцев. Появился круг очень богатых людей (фирм), стремящихся вложить свои средства в то, что не обесценивается с течением времени. Такой областью всегда было искусство, и хотя мода на отдельных художников и даже целые школы приходит и уходит, искусство всегда было надежным способом вложения капитала. О степени оживления художественного рынка России можно судить по тому факту, что цены на антиквариат внутри страны в ряде случаев превышают мировые. Сейчас произошло то, что пару лет назад казалось невероятным, а именно начался импорт антиквариата в нашу страну. По крайней мере, это утверждение прозвучало на конференции и никем не было опровергнуто. Еще одним косвенным свидетельством оживления антикварного рынка в нашей стране является тот факт, что организаторы той конференции — Государственная Третьяковская галерея и фирма Магнум Арс, являющаяся представителем межбанковского залогового центра и занимающаяся «…экспертизой, оценкой, хранением и реализаций произведений изобразительного искусства» (как сказано в ее рекламном буклете), первоначально планировали провести конференцию в один день. На самом же деле было заявлено 44 доклада. Заседания заняли 4 дня и, несмотря на 30-градусную жару, в течение 4-х часов продолжались и в субботу.

Оживленную дискуссию вызвал вопрос, к которому возвращались неоднократно, — может ли сотрудник музея выступать в роли эксперта. При этом приводились ссылки на законодательства ряда стран, запрещающих это. Еще более дискуссионным оказался вопрос — может ли в качестве эксперта выступать музей. Мировая практика и музейное законодательство говорят о том, что в разных странах этот вопрос также решается по-разному. Французское законодательство запрещает музеям и музейным сотрудникам выступать в этом качестве, американское — нет.

На первый взгляд кажется, что кому как не музеям заниматься экспертизой, чья атрибуция и заключение о подлинности вещи может быть авторитетнее. Но, может быть, именно авторитет музеев и заставляет неоднозначно относиться к решению этого вопроса. Во всех случаях заключение делает человек, а людям свойственно ошибаться, и сотрудники музеев не являются исключением. Но если эта ошибка идет от лица музея, последствия как культурологические, так и финансовые могут быть просто катастрофичными.

С другой стороны, нельзя не понять, что в странах с развитой инфраструктурой частных экспертов, образующих сложную иерархию по принципу профессионального авторитета и, естественно, дорожащих этим авторитетом, можно исключить музеи из экспертизы, так как здесь есть альтернатива. Похоже, что в наших условиях такой альтернативы нет.

Музейные понедельники, на которые любой владелец антиквариата может принести принадлежащую ему картину, скульптуру или рисунок в Третьяковскую галерею, где они будут атрибутированы специалистом соответствующего отдела, пока заменить нечем. Эта практика была вполне удовлетворительной, когда художественные произведения были «бесценны», т.е. не имели цены, и музей мог приобрести за символическую плату вещь либо отвергнуть ее. Практически никакой или почти никакой персональной ответственности за свое решение эксперт не нес, так как приобреталась заинтересовавшая музей вещь через закупочную комиссию.

Теперь, когда ситуация кардинально изменилась и возник импорт антиквариата в нашу страну, который будет, по-видимому, все увеличиваться, все изменилось с точностью до наоборот. Если раньше для облегчения вывоза за границу художественного произведения оригинал выдавался за копию, то теперь все чаще копия или, попросту говоря, фальшивка будет выдаваться за оригинал. Нетрудно понять, что теперь, когда цена ошибки может составлять десятки или сотни тысяч долларов, эксперт попадает в совершенно иные условия.

О диапазоне нравов и профессионализма антикварного рынка можно судить по совершенно анекдотическому факту, представленному участникам конференции в одном из докладов. Речь идет о фальшивом акте Третьяковской галереи, удостоверяющем подлинность картины Айвазовского. В этом акте анекдотично все, начиная от лексики самого текста заключения, перевраны должности подписавших акт, а сами подписи не имеют ничего общего с оригиналами. Наконец, на фальшивом бланке Третьяковской галереи в качестве ее адреса фигурирует: Волхонка, 13. Казалось, что в Москве нет ни одного человека, который не знал бы, что Третьяковская галерея находится в Лаврушинском переулке. Однако, по крайней мере, один такой человек есть, и он претендует на роль эксперта. Не могу не вспомнить известный анекдот о фальшивомонетчиках, напечатавших по ошибке 15-рублевые купюры, а потом обменявших их на 7- и 8-рублевые.

Вообще же ситуация выглядит отнюдь не анекдотично, особенно сегодня, когда достоянием общественности стал факт вывоза из Русского музея оригиналов графических листов Филонова, вместо которых в музее были оставлены копии, не говоря уже о многочисленных кражах в других музеях и библиотеках.

Из этой несколько затянувшейся преамбулы можно сделать вывод: в условиях, когда «бесценные» памятники искусства получили свою вполне определенную и притом весьма высокую цену, резко возросла персональная ответственность эксперта и, в еще большей степени, музея, от лица которого выступает эксперт.

Едва ли стоило писать статью, чтобы утвердить эту самоочевидную истину. Однако автор остановился на этих аспектах для того, чтобы подчеркнуть важность программы, ради которой и написана эта статья. В двух словах эту программу можно сформулировать как тему компьютерного обеспечения атрибуции и экспертизы памятников изобразительного искусства. Для однозначного понимания дальнейшего текста автор считает полезным дать дефиниции и некоторые пояснения к понятиям атрибуции и экспертизы, по крайней мере, к их значению в контексте данной статьи.

Атрибуция — это процедура, в идеале позволяющая определить автора и время создания исследуемого объекта. Поскольку идеальный результат достижим далеко не всегда, в ряде случаев приходится довольствоваться определением более или менее обширного региона и времени его создания. В этом случае используется относительно размытое понятие стилей, национальных, региональных школ, школы или круга конкретного мастера и т.д. Иными словами, атрибуция — это определение более или менее точного места исследуемого объекта в пространственно-временной шкале истории искусства. Атрибуция, как и большинство процессов распознавания образов — процесс интуитивный. Про искусствоведа, обладающего этим свойством, говорят, что у него есть «глаз». По-видимому, невозможно сделать искусствоведу более приятный комплимент. Хотя большинству людей свойственно комплиментарное представление о себе, в наличии или отсутствии «глаза», убедиться совсем нетрудно. Вы либо узнаете известного вам художника в неизвестном вам ранее его холсте, либо нет. Конечно, такое узнавание ни у кого не происходит постоянно, но если происходит достаточно часто — «глаз» есть.

Кажется , что иметь «глаз» — значит обладать двумя свойствами, редко встречающимися вместе. Первое — это хорошая зрительная память. Второе — ближе к эвристическому свойству ума, в данном случае это способность выделять общие признаки художника (школы) или любого другого выделяемого класса. Совершенно необходимо, чтобы выделенные признаки были характерны только для определяемого класса. Поскольку в настоящий момент не представляется возможным проверить это практически, приходится довольствоваться интуицией, а это значит, что в процедуре атрибуции ошибки неизбежны. Самая большая трудность, с которой сталкивается искусствовед, занимающийся атрибуцией, это ограниченный объем памяти, то есть числа объектов, с которыми может работать человек, не видя их. Интуитивно кажется, что число их определяется сотнями.

Поставим мысленный эксперимент, в котором будем предъявлять испытуемому объекты, называя их имена, а затем определим: 1) сколько объектов запомнил испытуемый (т.е. назвал имя при вторичном предъявлении), 2) сколько объектов надо предъявить испытуемому, чтобы он выделил характерные черты, позволяющие узнавать непредъявленные ранее объекты данного класса. Иметь «глаз» — значит набрать наибольшее количество объектов в первом случае и наименьшее — во втором.

Существует, по-видимому, огромное количество задач, неразрешимых сегодня при традиционном способе получения информации. Для большинства классов объектов мы просто не в состоянии выделить общие признаки, так как изобразительные ряды, необходимые для этого, слишком велики, а сформировать их сегодня просто невозможно.

Но даже в тех случаях, когда объемы классов позволяют выделить общие признаки, невозможно проверить их уникальность, то есть убедиться, что они не встречаются в объектах, принадлежащих другим классам. Это фундаментальные (то есть неустранимые в настоящий момент) источники ошибок атрибуции.

Принимая во внимание все сказанное выше, остается удивляться не тому, что проводя атрибуцию, искусствовед допускает ошибки, а тому, что этих ошибок мало.

Существенно отметить, что пытаясь осознать и вербализовать выделенные признаки, искусствовед решает тем самым фундаментальные задачи искусствознания, то есть анализирует структуру художественного образа того или иного мастера, его индивидуальные стилистические черты. Иными словами, он описывает существенные для всех черты изучаемого им объекта. Отметим еще одну особенность атрибуции. Проводя атрибуцию, искусствовед соблюдает презумпцию невиновности: определяя анонима по характерным признакам, он исходит из того, что исследуемый объект является оригиналом, а не подделкой.

Написав эти строки, автор усомнился. Конечно, достаточно часто случается, что проводя атрибуцию, искусствовед, определяя автора, одновременно видит, что это подделка. Презумпция невиновности еще действует, но появились сомнения. Как же поступает или должен поступать искусствовед в таких случаях? Даже усомнившись в подлинности, искусствовед атрибутирует в предположении, что объект подлинный. Только после этого возможен второй этап — технико-технологические исследования, в результате которых будет либо доказана, либо опровергнута подлинность исследуемого объекта. Настало время дать дефиницию другому термину рассматриваемой нами проблемы — что такое экспертиза.

Экспертиза или технико-технологические исследования (в данном контексте это синонимы) — процедура, цель которой опровергнуть или подтвердить подлинность исследуемого объекта. (Иногда слово экспертиза употребляется в более широком значении, как заключительное мнение признанного авторитета об исследуемом объекте. Тогда оно включает в себя и атрибуцию. Автору кажется, что разделить эти два понятия целесообразнее, т.к. в их основе лежат принципиально разные интеллектуальные процессы ).

В отличие от искусствоведа, проводящего атрибуцию по видимым и обычно значащим признакам, эксперт в своей работе обращается к тем свойствам исследуемого объекта, о существовании которых ни художник, ни зритель обычно не подозревают. Некоторые из этих свойств существенны для художника в процессе работы, но они перестают существовать, для зрителя, когда работа над вещью завершена, например, способ грунтовки, рисунок и подмалевок в живописи. (Конечно, бывают случаи, когда все это вместе работает для создания образа и является характерной особенностью данного мастера. Например, Борисов-Мусатов использовал крупнозернистый холст, практически без грунта, его фактура сохранялась даже после подмалевка. Когда художник полусухим флейцем делал широкий легкий мазок, краска оставалась только на выступающих переплетениях нитей холста, что порождало совершенно особый эффект. Это видит зритель, это существенно для колористического строя художника и является, тем самым, признаком для атрибуции, а не экспертизы ).

Между экспертами и авторами фальшивок идет непрерывное соревнование. Первые стремятся поймать вторых на мельчайших нарушениях в составах материалов или технологии. Вторые, учитывая промахи, совершенствуют свое мастерство. В результате чего в ряде случаев фальшивка приобретает самостоятельную художественную ценность.

Итак, общее свойство эксперта — увидеть невидимое — заставило применить рентген как одну из первых методик. Рентген выявляет технологию, но для его правильного истолкования нужно иметь ряд эталонных рентгенограмм исследуемого автора либо эксперт должен помнить характерные признаки рентгенограмм этого ряда. Таким образом, и здесь, так же, как и при проведении атрибуции, ограничителем является объем памяти эксперта. При исследовании объекта в ультрафиолетовых или инфракрасных лучах возникает та же ситуация — необходимы эталонные ряды.

Поскольку современная экспертиза пользуется самыми разнообразными методиками, заимствованными из химии, физики, биологии, в составе экспертов обычно мы видим представителей всех этих и многих других специальностей.

Смысл всей этой работы сводится к тому, чтобы выделить уникальные признаки материалов или техники, которые позволят прямо или косвенно датировать исследуемый объект. Наверное, всем памятен анализ Туринской плащаницы, который определил абсолютный возраст ткани и, увы, развенчал сопровождающую ее легенду. В каждой из этих методик существуют свои авторитеты, суть которого держится не на умении провести анализ, хотя и это в ряде случаев не так уж просто, а в умении истолковать его результаты, а для этого необходимо умение среди огромного количества эталонных изобразительных рядов или цифровых характеристик найти аналоги.

Внимательный читатель, по-видимому, заметил, что автор подталкивает его к тому, чтобы увидеть единственное сходство между искусствоведом и экспертом. Это сходство состоит в том, чтобы накопить ассоциативные визуальные, вербальные или цифровые ряды, и во всех случаях память является тем самым ограничителем, который заставляет оставаться в пределах посильного круга задач. Выявив единственное сходство между людьми, занимающимися атрибуцией и экспертизой, обратимся к их различиям.

Кажется, что ничего общего между этими двумя группами людей, занимающихся одной и той же проблемой, нет. Первый типичный гуманитарий с преобладающей долей интуитивного мышления («глаз»), накапливающий громадный и обычно не систематизированный опыт, который невозможно передать следующему поколению, то есть деперсонифицировать. Интуиция одновременно и сильная, и слабая сторона этой группы людей. Замкнутость в интуитивном круге определяет бездоказательность выводов. Если два искусствоведа, проводящих атрибуцию, расходятся в мнениях, а бытование атрибутируемой вещи не подкреплено надежными источниками и не снимает противоречия, решить его, не прибегая к помощи экспертизы, невозможно, если, конечно, авторитет одного не подавляет другого. Эксперты — обычно представители естествоиспытательских наук, пришедшие в мир искусствознания с точными методиками, имеющие дело со свойствами, измеряемыми количественно. Это, в свою очередь, позволяет применять статистику для получения вероятностных (опять-таки количественных) оценок достоверности выводов.

Все это дает, казалось бы, основание смотреть на искусствоведов, обладающих даром прозрения, несколько свысока, но и одновременно с опаской. И тот факт, что некоторые искусствоведы осваивают экспертные методики, а некоторые эксперты приобретают интуицию искусствоведов, не меняет дела. Сам факт существования композитора Бородина не устраняет разницы между химиками и композиторами.

Некоторые ревностные нотки экспертов, пришедших в музеи только в последние десятилетия и как бы обреченных на второстепенные роли, прозвучали на конференции. Автор глубоко убежден, что попытки выделить главного в атрибуции и экспертизе подобны спору: кто сильнее — кит или слон? Эти две группы исследователей действуют каждый в своей среде и сегодня не могут существовать друг без друга. Эксперты просто не могут начать свою работу прежде, чем искусствоведы проведут атрибуцию. Но и искусствоведы в случае противоречия друг с другом не могут разорвать круг интуитивных, т.е. бездоказательных заключений, не обращаясь к экспертам. Итак, атрибуция и экспертиза — две абсолютно необходимые и поэтому равнозначные стороны узнавания анонима.

Теперь обратимся к последней, вероятно, самой значимой теме этой статьи — программе, которая, как убежден автор, может принципиально изменить условия проведения как атрибуции, так и экспертизы. Суть программы состоит в накоплении эталонных рядов в рамках гипертекстовых баз данных. (Гипертекстовые базы позволяют накапливать вербальную, цифровую и визуальную информацию и эффективно работать с ней, используя сколь угодно разветвленную систему связей между значимыми элементами базы. Гипертекстовые базы явились предшественницами мультимедийных систем ), которые позволяли бы накапливать, систематизировать и в процессе использования баз количественно оценивать выделенные атрибутивно различительные признаки. Характерной особенностью предлагаемого подхода является возможность получения количественной оценки эффективности выделяемых признаков в процессе создания таких баз (т.е. для оценки получаемых результатов не нужно ждать окончания работы).

Напрашивается вопрос, в чем новизна предложения? Ведь гипертекстовые базы предложены и в различных областях знания реализуются достаточно давно. Новизна предложения заключается в следующем. Многочисленные опыты унификации и углубления научного описания как в археологии, так и в искусствознании показывают, что решить эту проблему конвенциальным или директивным путями невозможно. И это не удивительно, так как каждый исследователь имеет собственную, пусть и не формализованную, модель своей области и хочет, чтобы именно эта модель определяла структуру описания.

Суть предложения автора статьи состоит в том, чтобы накапливать атрибутивно-различительные признаки, используя объективный критерий, которым является эффективность работы признака, измеряемая количественно. Эти вопросы более подробно рассмотрены автором в ряде публикаций. Dimitri Pertsev, Vil Mirimanov. L’ordinateur — unfichier electronique on une nouvelle etape dans l’etude de l’art? //AICARC. 2/1986 — 1/1987.

Перцев Д.Г. Научные аспекты проблемы компьютеризации художественных музеев. Сборник трудов Всесоюзного семинара по проблеме компьютеризации музеев за 1990 г. Москва, 1991. Перцев Д.Г. Базы данных в археологии. Основные тенденции развития. Сборник трудов Всесоюзного семинара по проблеме компьютеризации музеев за 1990 г. Москва, 1991. Перцев Д.Г. Современные технологии оптической памяти и перспективы развития музейной информатики. Санкт-Петербург, 1992.

Перцев Д.Г. Мультимедиа в художественном музее. «Компьютер-пресс». Февраль 1995 . И еще один принцип автору этой работы кажется очевидным. В общем виде его можно определить как индуктивный: целесообразно вести накопление признаков, так сказать, снизу, собирая признаки, присущие определенному художнику, в некоторых случаях даже отдельным периодам творчества. В перспективе продолжение этой работы видится как выделение инварианта признаков художников одной мастерской, школы и т.д. Для периодов анонимного искусства целесообразно выделить эффективные критерии, позволяющие достаточно легко разбивать его на сравнительно небольшие, легко обозримые группы. Например, для древнерусского искусства такими группами являются иконографии. Здесь набор атрибутивно-различительных признаков, позволяющих автоматизировать процесс атрибуции, целесообразно накапливать с определения иконографии. Затем внутри каждой иконографии должны быть выделены признаки, позволяющие определять время создания иконы, регион и, если это возможно, имя иконописца. Конечно, предложенный путь чрезвычайно трудоемок, но преимуществом его является фундаментальность. База изображений создается не для какой-то одной цели; так или иначе она должна быть создана, и ее структурирование по иконографии или персоналиям естественно и дает преимущество при работе с ней, позволяя использовать, не ожидая конца работы.

По-видимому, не все интуитивные признаки, которыми пользуется искусствовед при атрибуции, он может вербализовать. Но и та часть, которая будет вербализована и проверена на представительном массиве, позволит начать процесс накопления деперсонифицированных знаний, что не замедлит сказаться на качестве атрибуции. При этом ассоциативные изобразительные ряды в процессе диалога с системой будут создаваться самим искусствоведом в считанные минуты. А поскольку биологических ограничений, свойственных памяти человека, у машины нет, то протяженность этих ассоциативных рядов будет увеличиваться, обеспечивая большую надежность выводов.

Значение гипертекстовых баз не исчерпывается, естественно, их использованием при атрибуции. Их культурологическое значение растет быстрыми темпами в последние годы, так как использование технологии оптической памяти позволяет тиражировать их в среде мультимедиа гораздо более эффективно и дешево, чем средствами обычной полиграфии. Не меньшее значение гипертекстовые базы имеют и для работы экспертов. Здесь также, по мнению автора, целесообразно приступить к накоплению досье на отдельных авторов и периоды их творчества.

Как говорилось выше, изобразительные ряды в данном случае получаются посредством применения самых разнообразных методик, используемых сегодня в экспертизе. Что касается структуры экспертных гипертекстовых баз, то очевидно, что с точки зрения информационных технологий их создание, ведение и использование практически ничем не отличается от визуальных баз, о которых речь шла выше. База, например, рентгенограмм, формируется, ведется и используется как база обычных изображений. При этом следует учесть, что в рамках автоматизированной системы масштабировать изображения, накладывать их одно на другое, сравнивать элементы изобразительного ряда на полиэкране значительно легче и быстрее, чем при традиционных способах ведения визуальных архивов. Что касается структуры вербальной части базы, то здесь, конечно, могут возникнуть определенные трудности при интеграции баз, полученных в разных лабораториях. Но трудности эти, на наш взгляд, гораздо легче преодолеть, поскольку экспертные базы относятся, как уже говорилось, к области естествоиспытательских наук, а следовательно, большая часть знания зафиксирована не туманными качественными, а вполне определенными количественными категориями.

Накапливание же эталонных баз ускорит процесс переатрибуции, который идет уже сегодня и заставляет, как прозвучало в одном из докладов, пересматривать подлинность холстов «малых голландцев», еще вчера относившихся к вещам первого ряда. По-видимому, следует ожидать и других развенчаний. Можно, конечно, сожалеть об этом, но истина всегда предпочтительнее. Наиболее интересным в этой ситуации автору кажутся основания для переатрибуции. В качестве этих оснований выступают не индивидуальные свойства какого-либо мастера, а высокая техника, свойственная всей голландской школе 17 века, еще несложившейся в полной мере у нидерландцев и частично утраченная в 18 веке. Иными словами, здесь выделен инвариант общих признаков, характерный для целой национальной школы живописи.

Здесь уместно вкратце описать, чем располагает Государственная Третьяковская галерея для реализации предложенной программы. Сегодня накоплен достаточно большой опыт работы по созданию и ведению значительных по объему как вербальных, так и визуальных баз. Так, общий объем ряда локальных вербальных баз сегодня составляет 30 тыс. описаний.

Разработана оригинальная методика создания и ведения визуальных баз, общий объем которых составляет 17 тысяч изображений (с фрагментами). Наиболее полно представлена база изображений по древнерусской живописи, объем которой составляет около 15 тыс. изображений. Разработана оригинальная модель экспертной системы, позволяющая в режиме диалога с компьютером определять иконографию сюжетной иконы. В процессе разработки этой модели накапливался опыт по созданию систем автоматизированной атрибуции. Освоены уникальные технические средства, позволяющие иметь в прямом доступе базы свыше 40 тыс. изображений с временем визуализации любого из них менее секунды. Ведется архив цифровых изображений, позволяющий создавать и тиражировать тематические базы.

Иными словами, Третьяковская галерея уже сегодня располагает необходимыми условиями для создания комплексных гипертекстовых баз, которые смогут использовать в своей работе как искусствоведы для атрибуции, так и эксперты для проведения технико-технологических исследований.

Работы по созданию баз изображений были начаты в области древнерусской живописи по очевидным причинам, но из этого не следует, что накопление атрибутивно различимых и экспертных признаков можно проводить только в этой области. Автор убежден, что к вербализации и накоплению этих признаков для любого периода и вида изобразительного искусства необходимо приступать немедленно.

Организовать эту работу можно следующим образом. Каждый сотрудник музея, участвующий в атрибуции и экспертизе, может подать в отдел Информатики произвольным образом записанные признаки, которые помогли ему сделать заключение об анализируемой вещи. Эти признаки могут появиться как в результате проведения конкретной атрибуции, так и из общих соображений. В дальнейшей работе при каждом признаке сохраняется фамилия предложившего его искусствоведа или эксперта. В отделе Информатики они будут систематизированы и введены в компьютерную систему. Эта система уже с первых шагов может быть существенным подспорьем для специалиста, проводящего атрибуцию или экспертизу. В системе будет осуществлена обратная связь, которая позволит статистически учитывать эффективность каждого признака. Не вызывает сомнения, что реализация этой программы не только будет способствовать повышению точности атрибуции и экспертизы, но и послужит объективным критерием качества работы самих искусствоведов и экспертов. Эта работа будет более плодотворной, если параллельно с вербальными базами будут продолжены формирование и использование соответствующих баз изображений, подготовленных как внутри музея, так и вне его.

В настоящий момент, по-видимому, открывается уникальная перспектива использования для обмена информацией (в том числе визуальной) сетевого режима. В момент написания этой статьи автор одновременно с сотрудниками ряда крупнейших музеев Москвы и Санкт-Петербурга принимал участие в совещаниях, проводимых по инициативе Международного научного фонда. На этих совещаниях обсуждался вопрос о присоединении 9 крупнейших музеев и некоторых библиотек России к международной сети INTERNET.

Не касаясь достаточно сложных технических аспектов проблемы, отметим, что содержательно реализация этих программ позволит музейному пользователю в режиме реального времени устанавливать связь с большинством крупнейших музеев и библиотек мира, при этом обмениваться не только вербальной, но и визуальной информацией. Так, во время одного из совещаний в виде иллюстрации была установлена связь с музеем Ватикана. Выяснилось, что в открытом доступе находится свыше 500 изображений из коллекции музея, любое из которых можно увидеть на своем дисплее. Очевидно, какие необозримые перспективы открывает реализация программы для развития и интеграции этих систем. Окончательное и, как все надеются, положительное решение этой проблемы будет принято летом этого года.

Эта перспектива использования сети INTERNET, на наш взгляд, должна послужить дополнительным стимулом для создания музейных баз, о которых речь шла выше. Дело в том, что в прямом доступе находятся рекламно-информационные музейные базы. Большая часть визуальных музейных баз является в той или иной степени закрытой. Одним из наиболее надежных способов получения доступа к ним является взаимная заинтересованность музеев в имеющихся у них базах и соглашении по их использованию. Поэтому можно с уверенностью сказать, что построение музейных гипертекстовых баз каждым музеем является для него надежным ключом в информационное пространство всего мира.

Автор не касался экономических аспектов проблемы, но очевидно, что это самый надежный способ решения и этих проблем, т.к. пользование чужими коммерческими базами будет рентабельно только в том случае, если музей создаст свои аналогичные базы. В статье автор изложил свою собственную точку зрения по вопросам атрибуции, экспертизы и перспективы автоматизации в этой области.

Теперь посмотрим, как согласуются конструктивные предложения автора по созданию информационного центра в области атрибуции и экспертизы с взглядами коллег. Для этого вернемся к материалам конференции, упомянутой в начале статьи.

До начала конференции были опубликованы тезисы 35 докладов. Для большей прозрачности материала приведем статистику по некоторым, заранее выделенным, аспектам, которые нам представляются наиболее интересными. Мы не будем приводить имен докладчиков и названий докладов, а только организацию, которую представлял докладчик.

Первым аспектом является создание эталонных изобразительных и вербальных рядов. Этот аспект подразделяется на 3 группы.:

1.1. Эталонные изобразительные ряды, связанные с технико-технологическими исследованиями: это рентгеннограммы, съемки в ультрафиолетовых и инфракрасных лучах.

1.2. Эталонные ряды обычных изображений (аналог — слайды).

1.3. Вербальные ряды, преимущественно связанные с параметрическими данными.

Вторым аспектом является проблема телекоммуникаций и третьим — построение автоматизированных систем атрибуции и экспертизы. Наиболее популярной оказалась идея создания компьютеризированных изобразительных рядов в области технико-технологических исследований. О необходимости создания таких баз упоминается в 11 докладах, которые представили следующие организации: Гос. НИИ реставрации (Москва) — в двух докладах, Государственная Третьяковская галерея, Реставрационный Центр им. И.Э. Грабаря (Москва) — в двух докладах, Государственный Эрмитаж — в двух докладах, Государственный Исторический музей — в двух докладах, АОЗТ (Санкт-Петербург).

Вторым по частоте упоминаний аспектом является создание эталонных изобразительных рядов. Об их необходимости упоминается в 6 докладах, которые представили Третьяковская галерея, Гос. Эрмитаж, Гос. НИИ реставрации, Реставрационный Центр им. Грабаря, ГМИИ им. Пушкина, АОЗТ.

О создании различных вербальных и параметрических эталонных рядов упоминается в 4 докладах, которые представили Эрмитаж, Третьяковская галерея, АО «Эксперт» (Загорск) — в 2-х докладах. Наконец, третьему аспекту автоматизации атрибуции посвящен один доклад, представленный соорганизатором конференции «Магнум Арс» (Москва). К сожалению, доклад не был сделан, но судя по тезисам, автор не собирался докладывать результаты конкретных исследований, а лишь формулировал проблему в терминах теории распознавания образов.

Таким образом, мы видим, что среди опубликованных тезисов половина докладчиков сформулировала те или иные аспекты проблемы, связанные с созданием автоматизированного информационного центра, посвященного проблемам атрибуции и экспертизы. Содержательная интерпретация практически всех остальных докладов убеждает, что для решения проблем, поставленных в них, также было бы полезно создание упомянутого центра.

Д. Г. Перцев, 2001 г.

www.antiq.info

Также читайте:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *